23 Апреля 2002 г.

 

Дело № 48040/99

 
     

Европейский Суд по Правам Человека

 

 

 
     
 

Железов

 
  против  
  России  
 

РЕШЕНИЕ

    

Email | Print | PDF 

Ссылка: http://www.worldcourts.com/echr/rus/decisions/2002.04.23_zhelezov.htm
Сноска: Железов против России, ЕСПЧ, Дело № 48040/99, Решение от 2002.04.23
Перевод: Ю.Ю.Берестнева и А.О.Дерковской Взаимная Юридическая Помощь

 

 
 

   
 

(Четвертая секция)
Решение по вопросу приемлемости
Европейский суд (Четвертая секция) в ходе заседания 23 апреля 2002 г. Палатой в составе:
Сэра Николаса Братца - Председателя,
Э.Пальм,
Е.Макарчика,
В.Стражнички,
Ж.Касадеваля,
Р.Марусте,
А.Ковлера - судей,
М.О'Бойла - Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание жалобу, поданную 14 января 1999 г.,
принимая во внимание доводы, представленные государством-ответчиком, и комментарии к ним, представленные заявителем,
заседая за закрытыми дверями,
принял следующее Решение:

Факты
Заявитель, Евгений Железов, 1975 г.р., - гражданин России. В настоящее время он содержится в тюрьме Северлохи, Россия**. В Европейском суде интересы заявителя представляла юрист из г. Москвы К.Костромина. Государство-ответчик было представлено Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А.Лаптевым.



А. Обстоятельства дела


Заявитель подозревался в убийстве своего отца, совершенном 7 августа 1997 г. В частности, было установлено, что отец заявителя умер от полученного сорока одного ранения, нанесенного острым предметом. В тот же день заявитель был задержан и допрошен следователем. Во время допроса заявитель написал признание, в котором он указал, что убил своего отца, находясь в состоянии алкогольного опьянения.


Протокол допроса от 7 августа 1997 г. содержит напечатанный список процессуальных прав заявителя, который включает "право с момента задержания иметь защитника". Протокол также содержит подписанное им заявление о том, что ему "в настоящий момент не требуется защитник".


8 августа 1997 г. заявитель был снова допрошен. В ходе допроса он подтвердил свое письменное признание, сделанное 7 августа 1997 г., о том, что убил своего отца. После допроса была дана санкция прокурора на заключение под стражу по подозрению в совершении убийства при отягчающих обстоятельствах.


8 августа 1997 г. в соответствии с соответствующими процессуальными нормами права следственные органы запросили органы адвокатуры о назначении официального защитника для представления интересов заявителя в ходе следствия. Власти России заявили, что защитник П.К. действительно представлял интересы заявителя в ходе следствия. Они представили копию решения органа адвокатуры от 8 августа 1997 г., согласно которому П.К. был назначен защитником заявителя для защиты его интересов во время допроса, состоявшегося в тот же день. Постановление о заключении под стражу от 8 августа 1997 г. также содержит подписи заявителя и П.К., подтверждающие, что они ознакомились с этим постановлением.


Заявитель указал, что, возможно, П.К. был назначен для представления его интересов во время допроса, состоявшегося 8 августа 1997 г. Однако он отрицал, что П.К. действительно присутствовал на допросе.


13 августа 1997 г. заявитель самостоятельно нанял адвоката, который далее принимал участие от его имени в процессуальных действиях. В тот же день заявителю было предъявлено обвинение в убийстве, совершенном при отягчающих обстоятельствах.


2 июня 1998 г. суд присяжных Кировского областного суда признал заявителя виновным в совершении убийства при отягчающих обстоятельствах (статья 105 УК РФ), основываясь на показаниях свидетелей и эксперта, а также на показаниях самого заявителя, данных в ходе предварительного следствия. Заявитель был приговорен к 12 годам лишения свободы.


При установлении вины заявителя суд принял во внимание признание заявителя о совершении им преступления, сделанное во время допросов, проходивших 7 и 8 августа 1997 г. Суд отметил, что в день задержания, когда заявитель написал признание, он отказался от своего права иметь защитника. Суд далее установил, что внутреннее уголовно-процессуальное законодательство не содержит требования обязательного представления интересов защитника на начальной стадии процесса.


Суд не принял во внимание заявление заявителя о том, что он действовал в порядке самообороны. Суд также установил, что заявитель совершил преступление, находясь в состоянии алкогольного опьянения.


25 августа 1998 г. жалоба заявителя на решение суда первой инстанции была оставлена без удовлетворения Верховным Судом Российской Федерации. Отказываясь принимать во внимание заявление Е.Железова о том, что он действовал в порядке самообороны, Верховный Суд обратил внимание, inter alia, на тот факт, что в ходе допросов, состоявшихся 7 и 8 августа 1997 г., заявитель не сделал такого заявления.



В. Применимое национальное законодательство и практика


Часть 2 ст. 48 Конституции Российской Федерации устанавливает, что каждый задержанный имеет право пользоваться помощью адвоката с момента задержания.


В соответствии со ст. 47 и 52 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации подозреваемый с момента задержания имеет право иметь защитника, труд которого при необходимости оплачивается за счет государства.



Суть жалобы


Ссылаясь на ст. 6 Конвенции, заявитель жаловался, что после его задержания у него не было защитника с 7 по 13 августа 1997 г. Таким образом, поскольку ему не была оказана правовая помощь в ходе допросов, состоявшихся 7 и 8 августа 1997 г., он признал, что убил своего отца, хотя его психическое состояние было таково, что исключало вменяемость. Тем не менее национальные суды приняли во внимание эти досудебные заявления при установлении его виновности в совершении убийства при отягчающих обстоятельствах, не учитывая его заявление, поданное позднее в суде, о том, что он действовал в порядке самообороны. Заявитель жаловался, что таким образом нарушено его право на защиту.


Ссылаясь на ст. 6 и 7 Конвенции, заявитель также жаловался на то, что он был лишен права на справедливое разбирательство дела независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Он заявил, что суд присяжных, признавший его виновным в суде первой инстанции, был составлен незаконно. Он также жаловался, что суды были пристрастными, что они не презюмировали его невиновность и что они неверно установили факты дела.



Право


Заявитель указывал на нарушение ст. 6 Конвенции, которая относительно данного дела содержит следующее:


"1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...


2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена законным порядком.


3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:


...с). защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия...".


Заявитель также ссылался на ст. 7 Конвенции, которая гласит:


"1. Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления.


2. Настоящая статья не препятствует осуждению и наказанию любого лица за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое в момент его совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами".


Заявитель, в частности, указывал, что подп. "с" п. 3 ст. 6 Конвенции был нарушен в той степени, что с 7 по 13 августа 1997 г. он не имел адвоката и что он был осужден на основании признания им своей вины, сделанного 7 и 8 августа 1997 г.


Власти России заявили, что 7 августа 1997 г. заявитель отказался от своего права иметь защитника, 8 августа 1997 г. его интересы представлял официально назначенный защитник, а с 13 августа 1997 г. - нанятый им защитник. Ни одно процессуальное действие не было произведено с нарушением права заявителя на защиту. В целом, судебное разбирательство было проведено в соответствии с требованиями справедливости по смыслу ст. 6 Конвенции.


Что касается жалобы заявителя на непредоставление ему защитника в период с 7 по 13 августа 1997 г., то Европейский cуд напоминает, что даже если главной целью ст. 6 Конвенции в отношении вопросов уголовного права является укрепление справедливого разбирательства дела "судом", способным вынести решение по "любому уголовному обвинению", из этого не следует, что статья не применяется к досудебным процессуальным действиям. Таким образом, ст. 6 Конвенции - особенно п. 3 - может применяться до того, как дело передано в суд, если и настолько, насколько вероятно то, что справедливости судебного разбирательства может быть нанесен ущерб путем изначального несоблюдения ее положений. То, как пункт 1 и подп. "с" п. 3 ст. 6 Конвенции должны применяться в ходе предварительного следствия, зависит от особенностей проводимых процессуальных действий и от обстоятельств дела (см. Постановление Европейского cуда по делу "Бреннан против Соединенного Королевства" (Brennan v. United Kingdom) от 16 октября 2001 г., по жалобе N 39846/98, § 45, Reports 2001-X).


В своем Постановлении по делу "Джон Мюррей против Соединенного Королевства" (John Murray v. United Kingdom) от 8 февраля 1996 г., по жалобе N 18731/91, § 63, Reports 1996-I) Европейский cуд также решил, что хотя ст. 6 Конвенции в общем требует, чтобы обвиняемому была предоставлена правовая помощь защитника уже на начальной стадии допросов, проводимых правоохранительными органами, это право, которое прямо не установлено Конвенцией, может быть ограничено при наличии достаточных оснований. В любом случае, встает вопрос, лишают ли эти ограничения в свете всего объема процессуальных действий обвиняемого его права на справедливое судебное разбирательство (см. Постановление Европейского cуда по делу "Бреннан против Соединенного Королевства", упомянутое выше, ibid.).


Европейский cуд отметил, в первую очередь, что 7 августа 1997 г. заявитель был допрошен и написал признание в отсутствие защитника. Далее он указал, что, судя по протоколу допроса от 7 августа 1997 г., заявитель был осведомлен о своем законном праве иметь защитника уже на той стадии и что он отказался от какого-либо защитника (см. для сравнения Постановление Европейского cуда по делу "Бреннан против Соединенного Королевства", упомянутое выше, loc. cit., § 46-48). Нет никаких доказательств, что на заявителя каким-либо образом оказывалось давление, чтобы он отказался от этого права, что его заставили отвечать на вопросы следователя или что его каким-то образом запугали, чтобы он написал признание своей вины (см. также далее).


Европейский cуд также отметил, что разногласие сторон существует относительно фактов, имевших место 8 августа 1997 г. В частности, спорным вопросом является то, явился ли в действительности П.К., официальный защитник, назначенный для представления интересов заявителя в тот день, на допрос. Европейский cуд считает, что нет необходимости разрешать данный вопрос, по следующим причинам. Во-первых, никто не утверждал, что предполагаемая неявка защитника была результатом действия властей России, равно как и виной самого защитника. Во-вторых, не поднимался вопрос о том, что заявитель с самого начала процессуальных действий не имел достаточных средств или же ему не давали возможности нанять частного защитника, что он сделал только 13 августа 1997 г. В-третьих, нет никаких доказательств, свидетельствующих о том, что, принимая во внимание предполагаемую неявку официально назначенного защитника, заявитель не имел возможности выбора между отказом от дачи показаний и активным участием в допросе, состоявшемся 8 августа 1997 г., или что заявитель был каким-либо образом запуган для того, чтобы он написал признание своей вины (см. также далее). Наконец, нет никаких свидетельств того, что заявление о признании вины, сделанное 8 августа 1997 г., каким-либо образом отличается или дополняет заявление, сделанное заявителем днем ранее, когда он отказался от защитника. Таким образом, даже если и имели место ограничения на осуществление права заявителя на защиту посредством предполагаемой неявки официально назначенного защитника на допрос, состоявшийся 8 августа 1997 г., нет никаких свидетельств того, что это произошло по вине властей, или что такое ограничение повлекло какое-либо признание заявителя, ухудшающее его положение и отличное от того, которое он сделал ранее в день своего задержания. Также нет свидетельств того, что какое-либо ограничение такого рода могло лишить заявителя возможности в дальнейшем осуществлять свою защиту в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства (см. также далее).


Далее Европейский cуд указал, что с 9 по 13 августа 1997 г. никаких процессуальных действий властями не проводилось. 13 августа 1997 г. заявитель нанял частного защитника, который далее в ходе процессуальных действий осуществлял его защиту. На основании вышесказанного Европейский cуд решил, что жалоба заявителя на то, что предполагаемое непредоставление ему защитника в период с 7 по 13 августа 1997 г. нарушает подп. "с" п. 3 ст. 6 Конвенции, является явно необоснованной по смыслу п. 3 ст. 35 Конвенции.


Что касается жалобы заявителя относительно того факта, что при признании его виновным в совершении преступления суд присяжных принял во внимание его заявления о признании вины, сделанные 7 и 8 августа 1997 г., то Европейский cуд напоминает, что применение правил приемлемости и установления доказательств в основном оставляется на усмотрение национальных судов. Согласно общему правилу, Европейский cуд не обязан заменять доказательства, установленные национальными судами, своими доказательствами, более беспристрастными, в случае, если оценка доказательств, данная национальным судом, является произвольной или неясной, или если гарантии и меры безопасности, используемые при установлении достоверности признания вины, были явно неадекватными (см. Постановление Европейского cуда по делу "Бреннан против Соединенного Королевства", упомянутое выше, loc. cit., § 51; см. также Постановление по делу "Эдвардс против Соединенного Королевства" (Edwards v. United Kingdom) от 16 декабря 1992 г., по жалобе N 13071/87, Series A, N 247-B, p. 34-35, § 34-39). Таким образом, Европейский cуд принял во внимание процессуальные гарантии, которые присутствуют в данном деле, для проверки справедливости допустимости заявления о признании вины, сделанного заявителем.


В этой связи Европейский cуд отметил, что заявления, сделанные заявителем 7 и 8 августа 1997 г., содержат только часть доказательств, на основании которых он был осужден. Европейский суд также еще раз указал на свои заключения, упомянутые выше, что 7 и 8 августа 1997 г. у заявителя было достаточно способов и ему не мешали нанять адвоката по своему выбору, что от него не требовалось отвечать на вопросы в ходе допроса при предполагаемом отсутствии защитника и что его не заставляли написать заявление о признании вины (см. для сравнения Постановление Европейского cуда по делу "Маджи против Соединенного Королевства" (Magee v. United Kingdom) от 6 июня 2000 г., по жалобе N 28135/95, Reports 2000-VI. В данном деле указано, что заявителю в течение 48 часов не давали встретиться с адвокатом, заявителя запугивали и он сделал признание, нанесшее вред его положению, позднее принятое судом в ходе судебного разбирательства).


Не оспаривается тот факт, что как минимум с 13 августа 1997 г. заявитель лично и через своего защитника имел достаточную возможность представить свою версию событий и оспорить доказательства, которые, по его мнению, являются неправомерными, включая заявления о признании вины. Тот факт, что ни на одной стадии он не добился успеха, ничего не меняет. Обстоятельства, при которых было получено признание вины, тщательно исследовались судом первой инстанции, который указал, что заявитель отказался от права иметь защитника в то время, когда он написал признание вины. Суд первой инстанции, заключение которого было поддержано при апелляции, посчитал доказательства удовлетворительными с точки зрения достоверности признания и правильности его получения. Никто не заявлял о возможной произвольности решений какого-либо из судов. Нет никаких свидетельств о том, что при данных обстоятельствах использование заявлений о признании вины, сделанных 7 и 8 августа 1997 г., на основании которых он был осужден, повлекло пристрастность судебного разбирательства (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского cуда по делу "Бреннан против Соединенного Королевства", упомянутое выше, loc. cit., § 51-59). Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной по смыслу п. 3 ст. 35 Конвенции.


Что касается остальной части жалобы, то Европейский cуд напомнил, что пересмотр предполагаемых ошибок, допущенных национальными судебными властями при установлении фактов и применении норм права, не является его задачей и что по общему правилу оценка доказательств и применение национального права производится национальными судами. Задачей Европейского cуда является установление того, является ли судебное разбирательство справедливым в целом (см., inter alia, Постановление Европейского cуда по делу "Бернар против Франции" (Bernard v. France) от 23 апреля 1998 г., по жалобе N 22885/93, § 37, Reports 1998-II).


Не было установлено, что суды, выносившие решение по делу заявителя в двух инстанциях, не имели на то юрисдикции или что они не являлись судами, "созданными на основании закона". Европейский суд указал, что заявитель оспаривает компетенцию судей при исполнении ими их законных функций и не приводит никаких доказательств отсутствия субъективной или объективной беспристрастности судов по смыслу п. 1 ст. 6 Конвенции (см., для сравнения, Постановление Европейского cуда по делу "Дактарас против Литвы" (Daktaras v. Lithuania) от 10 октября 2000 г., по жалобе N 42095/98, § 30-38, Reports 2000-X). Более того, материалы дела не содержат никаких свидетельств о том, что представители властей объявляли заявителя виновным до вынесения приговора соответствующего суда (п. 2 ст. 6 Конвенции). Наконец, что касается ссылки заявителя на ст. 7 Конвенции, то Европейский cуд указал, что он не оспаривает тот факт, что на момент предполагаемого совершения преступления убийство, совершенное при отягчающих обстоятельствах, в соответствии с национальным законодательством являлось преступлением, как это предусмотрено в п. 1 данной нормы. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной по смыслу п. 3 ст. 35 Конвенции.



На этих основаниях Суд единогласно признает жалобу неприемлемой.


Заместитель Секретаря Секции Сорен Нильсон 

Председатель Палаты Суда Христос Розакис 

------------------------------


* Перевод с английского языка Ю.Ю.Берестнева и А.О.Дерковской.


** Так в тексте Решения Суда. Из материалов дела следует, что речь идет о колонии строгого режима, расположенной в п/о Северлохи г. Кирово-Чепецка Кировской области.

 

     

стартовая | пользовательское соглашение | авторский права | о проекте

 

Все права защищены. © 1999-2011 WorldCourts.com